Листы "Общей Тетради"

Малая Родина... Хм... Малая Родина? - спрашиваю я Вас! Вы уверенны что именно это затасканное, избитое, такое книжно-учебное словосочетание должно стоять здесь? Это пыльное, газетное понятие - неужели именно оно должно стать для меня символом? Нет, не хочу! В моей жизни есть Город, МОЙ ГОРОД. В нем я родилась, на его улицах я делала свои первые шаги, его вывески учили меня читать, а телефонные будки его, выкрашенные в красно-белые спартаковские цвета заставляли запомнить цифры, чтобы суметь позвонить маме или бабушкам. С тех пор он сильно изменился, но я до сих пор очарованна им - моим родным городом. Это мои Мытищи.

Я иду с работы, из района сталинских двухэтажек соседствующих с частными деревянными деревенскими домами, покосившимися и нелепыми на фоне новостроек. Дорога моя тянется вдоль тополей, остриженных так коротко, что стволы их с узловатыми наростами кажутся старческой кистью с суставами, изуродованными подагрой, мимо такого неуместно помпезного здания "Нового УВД" - оно так и остается "Новым" несмотря на то, что ему уже с десять лет. Я улыбаюсь бюсту Дзержинского между темнозеленых елей - ему так одиноко в наше пост-перестроечное время, только старые приятели его, голуби, прилетают посудачить с ним о том - о сем, но нельзя сказать, чтобы эти разговоры красили его лицо... Вдоль забора вниз, к сфетофору с подбитыми стеклами-"глазами", иногда слеповато моргающими желтым светом, но большее время просто темными. На этом маленьком перекрестке я замедляю шаг.

Когда -то давно, на этой узенькой улочке, что пересекла мне путь, жила моя подружка. Если сейчас повернуть налево и пройти два дома, связанных старой решеткой, вделанной в бетонное основание, читая на ходу те же самые по сути надписи "Аня+Саша=...", "Катька - дура", "Спартак - чемпион" и иже с ними (кажется, что эти надписи были здесь всегда, и лишь по смене имен догадываешься о течении времени), так вот, если пройти эти два дома, пересечь еще одну узенькую улочку и войти под арку, образованную разросшимися деревьями по обе стороны тротуара, то окажешься прямо у ее дома, напротив центральной котельной, огромную трубу которой видно почти отовсюду. В этой котельной работает мой отец и я не раз заходила в ее огромное здание с разномастными трубами, желязяками и прочим оборудованием. Но мне сейчас не к отцу, и с подругою той моей мы уже давным-давно "раздружились". А если пройти еще дальше, то выйдешь к основной артерии города - Ново - Мытищинскому проспекту, мимо заново восстановленного старого дома, заколоченные досками окна которого сменились аккуратной витриной, мимо здания давно разоренного Мытищинского Коммерческого Банка, у которого о прошлом богатстве напоминают лишь стилизованные под старину уличные фонари..

А дальше, за проспектом, парадный вход в наш городской парк.. Белые столбы его давно не штукатурены и все в трещинах и отвалившихся кусках, афишы , которая каждое лето моего детства призывала: "Каждый день в парке работают атракционы!" уже нет - ее сломал кто-то из подросших моих ровестников.... Парадная парковая лестница с десяток ступеней поросла травой и частично обрушилась. Этот парк тоже мой ровестник. В нем есть поляна, на которой старые кони, вербдюды и слон с детской карусели доживают свой век. Я помню, как их вкапывали на эту поляну. Я хорошо помню этот субботник: был он хмурой весной, перед первомаем. Мой отец тогда был какм-то начальником в городском хозяйстве и в этот день мы пошли с ним в парк... Нас, детишек, посадили на эту карусель и долго катали, не включая изношенной машины, просто все наши отцы толкали эту карусель... А потом нас сняли с ее высокого для нас помоста и кони, и верблюды стали спускаться к нам, на землю. Помню, как папа командовал своими мужиками, как нас гоняли с этой полянки - папа был бессовестно молод, а мне было три или четыре. Все животные были большими и красивыми, и как же все таки хорошо, что этих, пусть даже ненастоящих коней, не пустили на металлолом, как пускают иногда старых животных на колбасу. С тех пор коней и верблюдов стало значительно меньше, краски на них вытерлись, потускнели. Но каждый раз, приходя в парк, я безошибочно подхожу к своему любимому коню - черному, с уздечкой, когда-то бывшей красного цвета. Он стоит в немного цирковом поклоне - одна передняя нога подогнута в колене, другая - вытянута вперед. Именно с ним я пережила мое первое настоящее увлечение - каскадеры, циркачи на лошадях, я тоже была одной из них - на чугунной спине старого черного коня. Многие атракционы отслужили свой век и теперь, бредя по одичавшим дорожкам доживающего свой век парка мне мучительно больно дышать. Мое детство ушло от меня, вместе с "Лодочками" , которые подлетали так высоко, что можно было сорвать листья с верхушек отнюдь не маленьких деревьев и совсем детским "Колесом встреч", "Ромашкой" и "Ракетами", секретом которых поделилась со мной моя старшая сестра - надо было нажимать на кнопку сразу же, как тронется карусель - и тогда твоя ракета окажется намного выше остальных, цепочными каруселями со смешными сиденьями, похожими на сиденья в одесском трамвайчике, детским зеленым театром и его сказкой о золотом цыпленке, катком, танцплощадкой с его дискотеками и драками и оркестром. Многое уже не вернуть, но все еще стоит маленький зеленый тир с мишенями, на которых время оставило следы многих и многих выстрелов, и все еще сидит в нем старичок в гимнастерке, что учил меня стрелять. Именно к нему в тир забрели мы с моим самым первым моим кавалером, на свидание с которым собирали меня и мама и сестра. И старик по -прежнему комментирует и беззлобно смеется, как и пятнадцать лет назад цыкая на ребятню и заставляя взрослых целовать друг друга за каждый удачный выстрел, и так же учит он стрелять всех, кто нуждается в его совете. Все еще тянется в парк ребятня, на оставшиеся карусели, и все еще приходят туда азартные ветераны - доминошники, но и их уже мало, мало. И женщин с колясками все реже встретишь на его дорожках. Но я все еще прихожу туда в тайной надежде, что парк оживет, пополнится каруселями, отстроит свои здания, появятся в нем новые чугунные коники, и крашенные пеньки, вкопанные в землю, и качели и горки и лавочки и все те непременные атрибуты счастливого детского лета, что так врезались в мою память. Я все еще верю, что оживет старый парк .

На меня натыкается прохожий и я вздрагиваю. Я все еще стою на этом небольшом перекрестке с которого пустилась по волнам памяти... Путь мой неизменен и мне нужно вперед, только вперед - домой...Я продолжаю свой путь мимо магазина , прозванного в народе "Три ступеньки", мимо подвальчика на другой стороне, рядом с булочной. С "той булочной". Если перейти дорогу на ее сторону, и еще пройти вперед, то можно постоять рядом с домом, где жили мои родители, когда меня еще не было. Это была замечательная булочная. В ней можно было купить торт, практически всегда в то нелегкое "дефицитное время", а еще там всегда были булочки, и майонез, и томатная паста и еще много-много полезных и нужных вещей, типа прищепок или консервных ножей. Булочная - это район "двориков", окруженных домами и огороженных решетками на каменных столбах, верхушки которых венчает шар. Жаль, что в этих двориках совсем не осталось ребятни - всех жильцов постепенно выживают конторы и учреждения. А ведь нет ничего уютнее отгороженного от внешнего мира двухэтажками , засаженого липами и каштанами двора .Если пройти этими двориками, наискосок, то можно выйти к старой почте, почте, которая мне и теперь гораздо роднее этого бетонного апендикса рядом с моим домом. У этой почты , что расположена на первом этаже жилого дома, тяжелые деревянные двери на пружинах, запах сургуча, древние конторки. Раньше на ней были перья, вместе с чернильницами - и было так замечательно рисовать этими перьями фиолетовые фигурким и кляксы на испорченных бланках телеграмм. А если спустится от почты вниз по улице, мимо взрослой поликлиники и перейти улицу, то очутишься у давно закрытого овощного... Если закрыть глаза, то вспомнится : в нем всегда стоял запах земли от картошки, запах зеленого лука, выдернутого с маленькой луковичкой, но так и не очищенного от отмершей шелухи. Я хорошо запомнила свой ужас перед большой "дубовой" морковкой, покрытой комьями грязи, и банками с томатным соком и зелеными помидорами, раставленными в геометрические пирамиды с кабачковой икрой и икрой минтая. До сих пор этот магазин вызывает у меня благоговейный ужас. А если не переходить дорогу, а спускаться все ниже по улочке, мимо "инвалидного магазина", где в голодные времена моя бабушка - "диабетик" получала гречку, которой делилась с нами, магазина, длиректору которого она каждый раз носила свои пирожки, вниз, мимо детской библиотеки, сотрудники которой за утерю книжки вызвали меня, тогда десятилетнюю девочку на "товарищеский суд", пересекая улочку и опять вниз, паралельно пустырю, который еще двадцать лет назад планировалось превратить в детскую спортивную площадку, а теперь планируется сделать из него рынок, так вот... Если спустится еще на квартал, то как раз выйдешь к молочному, который раньше был совсем даже не молочный - а и вовсе пивной бар. Туда мы как-то с папой ходили искать бабушкиного мужа - деда Толю, алкоголика, и эти пивная и овощной так пугали меня, что любая история про 13-ю школу (в нашем городе есть специальная такая школа для больных и отстающих ребятишек, большинство из которых мы считали психами) вспоминается мной не иначе как в ассоциации с этой страшной улицей между пивняком и овощным. Но лучше повернуть от библиотеки налево и пройдя квартал выйти к перекрестку рядом с кинотеатром. На этом перекрестке продаются пирожные - но раньше... Эклер за 22 копейки, сочник с творогом, венгерская ватрушка.... А рядом галантерея с ее пуговицами, бисером и прочей приятной ерундой, на которую с таким удовольствием спускаешь карманные деньги.... И кинотеатр через дорогу... Я скучаю без кино... И книжный за кинотеатром... А если от пирожных повернуть направо и пойти вниз, паралельно страшной улице, то выйдешь к аптеке в одном доме с зубной поликлиникой и зданию моей музыкальной школы... Не правда ли - удачное трио домов? Это уже районо хрущеб - пятиэтажек... Район исхоженный мною вдоль и поперек... А если еще пройти вниз, то.... Душа поет... Кафе "Ласточка"... Это теперь она "та самая криминальная "Ласточка", а в пору моего детства и юности.... Там мы отмечали наше принятие в пионеры, там играла свадьбу моя сестра... А напротив кафе - "Башмачок", магазин, пахнущий кожей, именно оттуда мои самые любимые сандалики и туфельки. А если идти и идти вниз, мимо кафе "Тайнинское" на той стороне, при котором была кулинария с булочками и кофе, мимо комплекса "Юбилейный" с его "Подарками", "Трикотажем" и продуктовыми, то как раз напротив моего детского садика стоит "Детский мир"! Трубы, барабаны... Сердце ликует. А если свернуть во дворы, к дому, то поплутав там народными тропами выскочишь к детской поликлинике, а значит и к бабушкиному дому... Бабушки не стало два года назад... И это совсем другая история.... Но мы так и не переходим дорогу к "той булочной". Мы идем дальше, к перекресику. Если перейти дорогу и пойти направо, то можно завершить кольцо "Большого круга", по которому я ходила в пятнадцать.. Направо, мимо "мебельного", только со стороны дворов, мимо дома, в который встроен "Хозяйствеенный" и в котором живет Милка, одна их трех оглашат, моя самая первая подруга, дальше мимо водокачки, прожектор с которой бьет в окна дома напротив и мы всегда гадаем, как живут в нем люди с восьмого по двеннадцатый этаж, потом налево в щель между домами, дальше мимо 26 школы с ее бассейном, в котором мы учились плавать, дальше , наискосок по школьному двору, мимо низенькой оградки, на которой меня безуспешно учили курить, мимо вечно тусующегося там пацанья, мимо уже разрушенного "Корабля" (кто-то построил из бревен и арматуры не банальную избушку, а макет небольшого кораблика, на который так здорово было забираться), мимо высокой горки с избушкой на вершине, между двух домов на узенькую асфальтовую дорожку, с которой так хорошо смотреть на звезды. Но я иду прямо - мимо детских садов и ЗАГСа, мимо магазина "Объектив" - нашей с пааою страсти, мимо голубятни, мимо маленького рынка, мимо магазинчика и заброшенного кафе... Я чуть замедляю шаги - это мой район... Район моей жизни... Я знаю здесь каждый двор, каждое изменение отслеживается мной с величайшей тщательностью... Я знаю трещины в асфальте и графики разлива луж, в которых застревают машины. Я люблю этот город, я люблю эти улочки. И даже, когда продираясь сквозь непролазную грязь я ругаюсь сквозь зубы, что я его ненавижу - не верьте. У меня связь с этим городом, причем связь любовная. Я вижу все его недостатки, все приметы старости и увядания, все попытки примолодится, но я люблю его как и пять и десять лет назад... Это Мой Город. Я обожаю идти по его улицам поздней ночью, когда вокруг неестественная тишина, окна не светятся, а темнота скрывает всю грязь. Я люблю его улицы под моросящим дождем за теплоту его окон. Я люблю его залитые солнцем улицы, пусть пыльные, пусть в тополином пуху - но такие местечковые... Вы еще не хотите в Мытищи? Напрасно...

Предыдущий

Наверх

Листы

Следующий